Марафон для всех. Современный «бум»

До сих пор ничто в истории марафона не давало нам оснований считать его чем-то большим, нежели занятием для крайне узкого круга спортсменов. Очень немногие испытывали желание попробовать в нем свои силы, да и соревнования проводились нечасто. Еще не так давно — в 1969 году — в Соединенных Штатах за целый год было проведено всего 50 забегов, а в Великобритании уже в 70-е годы ежегодно устраивалось их не более дюжины.
Марафон для всех.  Современный «бум»

Для подавляющего большинства любителей спорта марафон приобретал реальные очертания лишь раз в четыре года — во время Олимпийских игр. Интерес к другим марафонским стартам оставался чисто локальным. Конечно, зрители восхищались теми, кто был способен преодолеть такую огромную дистанцию, но желания попробовать самим у них не возникало. В марафоне все еще было что-то сверхчеловеческое, не для рядового мужчины, не говоря уже о женщинах.

Типичной была реакция на победу Абебе Бикилы в олимпийском марафоне 1960 года в Риме. Вот человек из слаборазвитой африканской страны, который установил мировой рекорд в марафоне, пробежав по улицам Рима босиком! Конечно, это большой успех, но не из тех, что вызывают желание немедленно попробовать самому, как это было в гимнастике после блестящих выступлений Ольги Корбут в 1972 году.

Число участников в забегах было относительно небольшим. Организаторы самого крупного бостонского марафона были удивлены, когда в 1963 году на старт вышли 227 спортсменов. В предыдущем году европейский чемпионат привлек участников только из 14 стран. Лишь в немногих марафонах стартовало более 100 бегунов. Очень медленно к концу 60-х годов число участников стало расти, но только в США.

В 1973 году в Великобритании пример Яна Томпсона еще раз наглядно доказал, что спортсмены, не добившиеся особых успехов в других видах бега, могут блестяще выступать в марафоне. Томпсон участвовал в различных забегах на протяжении десяти лет и не мог похвастаться выдающимися результатами. Лучшим его временем на дистанции 10 000 метров было 30 минут 10 секунд. «Никаких признаков спортивного таланта» — так говорил он сам о себе.

Как-то его уговорили принять участие в марафоне Любительской легкоатлетической ассоциации — спортивному клубу в Лютоне не хватало одного участника, чтобы выступить в командном зачете. Когда он вернулся домой новоиспеченным чемпионом ЛЛА, имея в кармане билет на Игры Британского содружества наций, даже его собственный брат отказался ему верить. «Он обзвонил общих знакомых, чтобы проверить мои слова», — рассказывал Ян.

Томпсон победил в Играх содружества, стал чемпионом "Европы и обладателем лучшего времени на марафонской дистанции среди английских спортсменов. Он был ничем, марафон его сделал звездой. В мире нашлось бы немало людей, способных на не меньшие достижения, однако по-прежнему очень немногие отваживаются начать.

Взрывом популярности, который произошел в наше время, марафон во многом обязан Соединенным Штатам, хотя на протяжении десятилетия после Олимпиады в Риме он не вызывал большого интереса у одержимой погоней за успехом нации. Только через девять лет после того, как Петере преодолел барьер 2 часов 20 минут, американским марафонцам удалось «выбежать» за это время, да и то это был Бадди Эделен, который жил и тренировался в Англии. В течение 11 лет американцы не могли даже выиграть в своем собственном классическом бостонском марафоне. С 1904 года ни один представитель США не побеждал в марафоне на Олимпийских играх, если не считать золотой медали Хейеса, полученной им в 1908 году после дисквалификации Пьетри.

И вдруг все изменилось. В семидесятые годы вновь проявился большой интерес к бегу. Поначалу это был «джоггинг» (бег трусцой) — полурасслабленный, лишенный соревновательного момента бег, которым спортивная братия презрительно пренебрегала. Однако вскоре любители бега трусцой, в том числе и женщины, начали принимать участие в марафонских забегах и успешно финишировать в них. Внезапно тысячи людей решили доказать, что и им это по силам. Марафон стал предметом увлечения не какого-то одного поколения, а людей всех возрастов. Даже четырехлетние дети участвовали в соревнованиях!

Почему? Что вызвало такой энтузиазм к бегу на дистанцию 26 миль 385 ярдов? Почему в 1969 году в США было проведено всего 44 марафонских забега, а в 1974-м —более 130?

Уровень участников неизмеримо вырос. В 1970 году только около 700 американских бегунов могли пробегать марафон быстрее чем за три часа. Спустя три года их число возросло вдвое. В бостонском марафоне 1974 года стартовало в шесть раз больше спортсменов, чем десятью годами ранее. В 1978 году Бостон наводнили почти 4500 бегунов и еще 2000 неофициальных участников. Причем более 92 процентов участвовавших в забеге финишировало менее чем за четыре часа!

Как появились эти полчища? За кем они следовали? Многие специалисты считают, что «виновником» ажиотажа был Фрэнк Шортер — американец, победитель олимпийского марафона 1972 года в Мюнхене.

Для американских спортсменов эта Олимпиада была неудачной, поэтому победа Шортера (первая после 1908 года!) оказалась столь желанной. Благодаря спутниковому телевидению, транслировавшему репортаж об Олимпийских играх на Америку, он мгновенно сделался героем, тем более что и внешние данные спортсмена вполне способствовали этому.

Но все-таки более вероятно, что победа Шортера послужила своего рода катализатором уже наметившихся перемен в отношении к марафону. В 1970 году, например, число марафонских забегов удвоилось по сравнению с 1969 годом. А Шортер в то время был всего лишь безвестным легкоатлетом. В 1974 году в течение нескольких месяцев, предшествовавших его олимпийскому триумфу, было проведено с десяток марафонов, в которых более 200 человек дотянуло до финиша.

В 50-х годах США были «сидячей нацией». Телевидение приковало американцев к креслам. В 60-х годах их активность выливалась в основном в участие в маршах и демонстрациях против войны во Вьетнаме или в других акциях гражданского неповиновения.

Однако медленно, но верно самая техницизированная нация в мире стала возвращаться к природе. Поначалу это были одиночки, но в конце концов и «средний» американец приобщился к пешим походам, занятиям альпинизмом, серфингом и другим формам активного отдыха.

Здоровье стало предметом всеобщего внимания. Тренеры по легкой атлетике новозеландец Артур Лидьярд и Билл Боуэрман из университета штата Орегон выступили первыми страстными пропагандистами бега трусцой («джоггинга»). Затем Кеннет Купер — консультант по физической культуре в американских военно-воздушных силах — написал книгу «Аэробика», за которой последовали «Новая аэробика» и «Аэробика для женщин» (в соавторстве с женой).

По теории Купера, для того чтобы физические упражнения действительно укрепляли здоровье, необходимо, чтобы они благотворно влияли на сердечно-сосудистую систему и органы дыхания. Он установил также, что для этого упражнения должны быть длительными и непрерывными. Минимум 15 минут занятий, утверждал он, отмечая, что большинство видов спорта не соответствует таким требованиям. Теннис, гольф, футбол — во всех этих видах спорта краткое усиление чередуется с передышкой. А вот бег, быстрая ходьба, плавание и велосипедный спорт — это как раз то, что нужно.

Активная поддержка бега трусцой со стороны Американской ассоциации по борьбе с сердечно-сосудистыми заболеваниями и Совета по физической культуре при президенте США сделали «джоггинг» еще более популярным. И статистика показала, что в 70-х годах число сердечных заболеваний в США сократилось, в отличие от Европы, которая все еще продолжала вести сидячий образ жизни.

Конечно, нашлись и скептики. К примеру, известный американский журналист Уильям Ф. Бакли писал, что смерть от заболевания сердца в большинстве случаев i наступает легко и безболезненно, а в мире существуют еще и такие болезни, как рак, проказа и т. д. «Над этим стоит задуматься в те часы, когда вы свободны от занятий бегом трусцой», — продолжал он. Но это был лишь глас вопиющего в пустыне.

Поразительно, что Америка, страна вечной конкуренции, борьбы за победу, была вдруг охвачена идеей простого участия. Для тысяч людей перестало иметь значение, опережают ли они других. Проигравший тоже заслуживает уважения, успех измеряется участием самим по себе. По сути своей это было возвращение к истинному олимпийскому идеалу.

Росту популярности марафона способствовал и зрелищный момент. Скажем, в 1970 году нью-йоркский марафон привлек 126 участников. В течение пяти лет он проводился на малоинтересной дистанции — пять кругов по Центральному парку. Может быть, именно поэтому в 1975 году в этом марафоне число участников у все еще было небольшим — 275 бегунов. В 1976 году в ознаменование 200-летия образования Соединенных Штатов дистанция была изменена: ее проложили по территории пяти районов города. В то июльское утро1 на старт вышло 2000 человек. Согласитесь, что для одного года это был существенный прирост. В 1981 году в нью-йоркском марафоне приняли участие 16 000 х человек, а 30 000 желающих оргкомитет вынужден был отказать. Более двух миллионов зрителей собралось на улицах, чтобы наблюдать за этими соревнованиями.

То же самое было и в Чикаго: 1977 год — 5000 участников; годом позже — 10 000. В Бостоне число поданных заявок настолько возросло, что организаторам пришлось установить квалификационные нормативы — 3 часа для мужчин и 3 часа 15 минут для женщин и ветеранов. В 1979 году по этим нормативам «официально» участвовали 8000 бегунов, и, по сообщению полиции, еще около 3000 присоединилось к ним нелегально, прорвавшись сквозь кордон. К концу 70-х годов в США ежегодно проводилось до 300 марафонов.

В центре внимания было здоровье — снять лишний вес, привести в норму давление, продлить жизнь. Кампания постепенно превратилась в «крестовый» поход, который возглавили такие люди, как доктор Купер, Джордж Шиэн и Джеймс Ф. Фиккс. И здесь выявилась забавная деталь: оказывается, одерживать триумфальные победы, подобно Шортеру, который был близок к повторению своего олимпийского успеха четыре года спустя, завоевав серебряную медаль на Играх XXI Олимпиады, или Биллу Роджерсу, который выиграл в 70-х годах несколько бостонских марафонов подряд, не так уж ^важно. Конкуренция, столь необходимая в соревновательных видах спорта, в марафоне отошла на второй план.

«Жрецами» марафона были врачи, журналисты и просто бегуны. Фиккс любил повторять, что он весил, свыше 100 килограммов и едва был способен пробежать 50 ярдов, когда всерьез занялся бегом. Причем начать бегать его заставила травма, полученная на теннисном корте. Чтобы улучшить свою физическую подготовку для игры в теннис, он занялся бегом, бросил курить и внезапно открыл для себя новое увлечение.

Фиккс описал опыт, накопленный им самим и его друзьями, в «Пособии для бегунов». В течение 18 месяцев эта книга входила в Америке в список бестселлеров. За это время было продано 750 000 экземпляров. Это было лучшим доказательством того, что в стране происходит нечто необычное.

Что касается женщин, то на протяжении большей части нашего столетия их старались держать от марафона подальше. Когда же в конце 60-х годов они приобщились к нему, доказав, что не только способны одолеть эту дистанцию, но и могут пробегать ее так же быстро, как и многие мужчины, марафон сразу утратил сопутствующий ему ранее устрашающий флёр. Петере и Дорандо были забыты. Если девушке-подростку по силам преодолеть марафонскую дистанцию менее чем за три часа, то как может мужчина признаться, что не способен на это?

Полагают, что первой женщиной, пробежавшей марафонскую дистанцию, была молодая гречанка Мелопена. Ей отказали в просьбе об официальном участии в первом олимпийском марафоне, но она все же пристроилась вслед за мужчинами и пришла к финишу примерно через 4 часа с четвертью.

Более достоверны сведения об англичанке Виолетте Перси, пробежавшей в 1926 году дистанцию «политехнического» марафона за 3 часа 40 минут 22 секунды. Однако это не был настоящий марафонский забег — Перси бежала одна. Никто не пытался последовать ее примеру до 1963 года, когда Мерри Леппер показала 3 часа 37 минут 03 секунды в марафоне «Калвер сити». А всего несколько месяцев спустя англичанка Дейл Грейг улучшила ее результат почти на 10 минут, приняв неофициальное участие в забеге на острове Уайт.

Впрочем, неофициальными были все эти «женские» результаты. Участвовать на законных основаниях в беге на длинные дистанции женщинам в то время нигде не разрешали. Правда, еще в 1928 году по предложению англичан женщин допустили к олимпийскому забегу на 800 метров. Это была ужасающая картина. Некоторые скверно тренированные дамы не смогли финишировать, а кто финишировал, выглядел весьма плачевно. Только через 36 лет Международный олимпийский комитет решился снова разрешить женщинам стартовать на этой дистанции , и лишь в 1972 году им была дана возможность попробовать свои силы в беге на полтора километра.

Такой подход имел глубокие корни. В Древней Греции женщинам по религиозным мотивам запрещалось принимать участие в Олимпиадах даже в качестве зрителей. МОК тоже беспокоился об их здоровье, но уже не столько духовном, сколько физическом. В ходу были всевозможные байки о том, что женщины легче полу-" чают травмы, что долгий бег отрицательно влияет на их способность к деторождению, что женщины-бегуньи утрачивают женственность и становятся мужеподобными. Вероятнее всего, женщин не допускали к участию в марафоне, чтобы не уязвлять мужского самолюбия.

Движение за освобождение женщин — организация, , быстро набравшая силу в 60—70-х годах, — было решительно настроено против дискриминации женщин в спорте. Все, на что способны мужчины, женщины должны иметь возможность хотя бы попробовать. Физиологи поддержали идею женского марафона. Чем длинее дистанция, утверждали они, тем меньше разница в нагрузках для мужчин и женщин. Превосходство мужчин в физической силе не является большим преимуществом при беге на длинные дистанции.

Американки были наиболее активными борцами против дискриминации женщин в спорте. Они использовали многие соревнования, чтобы продемонстрировать свои спортивные возможности. Первой это сделала Роберта Гибб в Бостоне в 1966 году. Организаторы ничего не знали о ее намерениях, ей не выдали номера, и она не прошла обязательный предстартовый медицинский осмотр. Однако спортсменке удалось пробежать дистанцию от начала до конца. Запомнив бегуна, вместе с которым она финишировала, Гибб смогла узнать свое время: 3 часа 21 минута 40 секунд.

Год спустя она снова бежала марафон и опять неофициально, правда, на этот раз с худшим результатом. Поскольку номера у нее опять не было, организаторы были по-прежнему уверены, что соревнования оставались чисто мужскими.

В том же 1967 году Кэтрин Свитцер, наконец, пробила стену. Все произошло довольно-таки просто. Она записалась «К. Свитцер». Какого пола участник забега, никто не поинтересовался, Кэтрин же заявлять об этом не торопилась. Ей был выдан регистрационный номер 261, и в обход медицинского контроля она вышла прямо на старт.

Ее появление не привлекло бы внимания газетчиков, если бы не чрезмерное усердие одного из организаторов пробега — Джока Семпла. Он заметил Свитцер из окна сопровождавшего бегунов автобуса, выскочил из него на ходу и попытался убрать ее с трассы. Однако у него ничего не получилось. Кэтрин бежала в сопровождении своего весьма крепкого приятеля по имени Томас Миллер, который легко справился с Семплом. Оказавшийся поблизости фотокорреспондент успел запечатлеть инцидент на пленку, и женский марафон получил такую широкую рекламу во всем мире, какой никогда не имел прежде.

«Я вовсе не против спортсменок, — говорил Семпл позже. — Однако международные правила запрещают участие мужчин и женщин в одном и том же забеге, а наш марафон — чисто мужской».

Все это было впустую. В последующих двух бостонских марафонах женщины по-прежнему не получили официального статуса. И все же лед тронулся. В 1970 году состоялся первый чемпионат американского клуба бегунов на марафонской дистанции среди женщин. А два года спустя окончательно сдался бостонский марафон, хотя победа сторонниц равенства не была полной: на номерах, заготовленных для девяти женщин-участниц, перед цифрой стояла буква F . Выиграла марафон в женском разряде мать троих детей, правда с более чем скромным результатом. Еще за год до этого американка Элизабет Боннер показала лучшее время в мире среди женщин. Примерно тогда же одна из австралийских спортсменок более чем на 13,5 минуты вырвалась за пределы трехчасового барьера. Буквально через несколько недель ее примеру последовало еще несколько бегуний.

Результат 2 часа 40 минут впервые покорился женщинам в 1975 году, а в 1979-м норвежская учительница Грете Вайц пробежала нью-йоркский марафон быстрее 2 часов 30 минут. Через год она улучшила свое время на 4 минуты. Скорости женщин стремительно росли.

В 1980 году в женском марафоне произошло скандальное событие: 26-летняя жительница Нью-Йорка Рози Руис была поймана на мошенничестве и вычеркнута из списков участников нью-йоркского и бостонского марафонов.

Соперницы заподозрили что-то неладное после того, как она финишировала в Бостоне с поразительно высоким результатом (2:31.56) — третье время за всю историю участия женщин в марафонских забегах! Подозрительным показалось, что она не была особенно утомленной, вызывали подозрение ее чересчур крутые для классной бегуньи бедра. Когда спортивные репортеры стали интересоваться графиком ее бега, Руис пришла в полное замешательство. «Эта девушка не та, за кого себя выдает», — уверенно заявила опытная бегунья Патти Лайонз.

Вскоре стало ясно, что Рози Руис включилась в забег где-то на последних одной-двух милях, поскольку на более ранних этапах ее никто не видел. Тогда решено было проверить ее результат в предыдущем, нью-йоркском марафоне. Там против ее фамилии значилось 2:56. Нашлись люди, которые видели, как во время марафонского забега она ехала в вагоне подземки по направлению к Центральному парку — месту финиша. После этого она была дисквалифицирована...

Надо сказать, что женщины и сейчас составляют лишь незначительный процент участников марафонских забегов, но только потому, что так стремительно выросло число участников-мужчин. В первом лондонском марафоне, проводившемся в 1980 году, стартовали 300 женщин, почти в три раза больше, чем в обычном марафоне всего несколькими годами ранее. В 1982 году из 16 тысяч участников забега 1300 были женщины.

Важнее всего было то, что женщины доказали свою правоту. Они не только успешно преодолевали марафонскую дистанцию, но и делали это с неплохими результатами. И Международная федерация легкой атлетики наконец признала это. Сдалась сначала Америка, а потом и Великобритания, где участие женщин в марафонских забегах было разрешено в 1975 году. В 1982 году женский марафон дебютировал на крупных международных легкоатлетических соревнованиях — чемпионате Европы в Афинах. В 1984 году женщины впервые вышли на старт олимпийской марафонской дистанции в Лос-Анджелесе.

И все же марафонский «бум», если можно так назвать массовое увлечение бегом на эту дистанцию, был характерен главным образом для Америки. А что же в других частях света? Следует признать, что заметного роста популярности марафона нигде больше до определенной поры не наблюдалось. Гораздо большим успехом пользовались «забеги ради смеха» — соревнования любителей бега трусцой, которые едва ли пробегали более двух-трех миль. В этих легких пробежках принимали участие целые семьи, и единственным призом в них были свидетельства о том, что участнику удалось осилить эту не слишком утомительную дистанцию. В одном из таких «мероприятий», прошедших в Лондоне в 1979 году и организованных газетой «Санди тайме», 15 Ь00 человек пробежали 2,5 мили по траве Гайд-парка. Примерно такой же забег в Новой Зеландии привлек 30 000 участников, а в Италии — 55 000!

Так созревал будущий всплеск интереса к марафону. Люди начали бегать, и им понадобилась какая-то цель, что-то более существенное, чем «забеги ради смеха». Этой целью должен был стать марафон. Однако как же начинать? Марафонские забеги в Великобритании, проводившиеся уже на протяжении многих лет, требовали от участников определенной квалификации. Кроме того, многие из тех, кто хотел бы попробовать себя в марафоне, не состояли членами спортивных клубов, что было еще одним условием участия в традиционных марафонах.

Нью-йоркский марафон не выдвигал подобных условий. Принять в нем участие приглашались все желающие. Единственным ограничением было число участников, с которыми могли бы справиться организаторы забега и полиция. Специальная квота была отведена для иностранцев.

В 1979 году 100 англичан и еще больше французов пересекли Атлантику, чтобы стартовать в Нью-Йорке. Одним из участников того марафона был англичанин Крис Брэшер — бывший чемпион Олимпиады 1956 года в беге на 3000 метров с препятствиями, а к моменту своего первого марафонского старта слегка полысевший, но все еще полный сил журналист пятидесяти лет. Он преодолел дистанцию и потом написал о своих впечатлениях в еженедельнике «Обсервер».

«Чтобы поверить моему рассказу, — говорилось в его статье, — вам следует прежде всего поверить, что род человеческий может быть одной веселой дружной семьей, которая вместе работает, вместе смеется, достигая невозможного.

Я верю в это, потому что мне самому довелось видеть, как это происходит. В прошлое воскресенье в одном из наиболее насыщенных преступностью, озабоченных всевозможными проблемами городов западного мира 11 532 человека — мужчин, женщин, детей — из 40 стран на глазах у 2,5 миллиона чернокожих, цветных и белых зрителей, среди которых были протестанты и католики, иудеи и мусульмане, буддисты и конфуцианцы, смеялись, переживали и мучались во время одного из самых впечатляющих народных праздников, какие когда-либо видел свет».

Статья была переполнена эмоциями, и в заключение автор бросил вызов столице своей родины: «Интересно, а смог бы Лондон устроить нечто подобное? Дистанция у нас есть, и великолепная дистанция. Но хватит ли у нас и гостеприимства, чтобы пригласить к себе весь мир?»

Несколько месяцев он ждал ответа, которого так и не последовало. Тогда Брэшер решил взять дело в свои руки. Для начала он заручился поддержкой других энтузиастов, еще раз слетал в Америку за советом, а потом «обкатал» свою идею в лондонских коридорах власти. Совет Большого Лондона дал свое благословение и обещал помощь, полицейские власти согласились, что марафон внесет приятное разнообразие в деятельность констеблей, измученных разгоном демонстраций и борьбой с футбольными хулиганами, а фирма «Жиллетт» внесла те 50 тысяч фунтов стерлингов, которые были необходимы, чтобы привести машину в движение. В октябре 1980 года было объявлено, что первый Лондонский марафон состоится в марте следующего года.

Конечно, Брэшер предвидел, что рекордное для Англии число в 700 участников будет превышено. Он полагал, что заявки подадут около 4000 человек, часть из них откажется непосредственно в день соревнований. Но он никак не мог ожидать, что на него обрушится 21 000 заявок — марафонский бум прибыл в Англию, и ему был оказан восторженный прием прессы.

В числе заявителей были члены парламента, несколько человек, которым перевалило за семьдесят, слепой, обратившийся с просьбой разрешить ему бежать, привязавшись веревкой к товарищу, официант, который собирался бежать в своей служебной униформе, держа в руках поднос с бутылкой и стаканом, диск-жокей Джимми Сэвил, изъявивший желание появиться на старте в тренировочном костюме из золотой парчи. Заявки подали многочисленные бабушки и дедушки, высококлассный регбист, обозреватель светской хроники с Флит-стрит. В эту толпу каким-то чудом затесалось несколько бегунов с мировым именем. Каждому было что порассказать, и газеты пестрели занимательными историями.

В 1981 году в Лондоне не было более популярного события, за исключением разве что женитьбы отпрыска королевской семьи — Чарльза, принца Уэльского. Телевизионные студии задействовали почти все свои передвижные установки для освещения марафона. За много недель до старта парки и скверы английской столицы были заполнены будущими участниками состязания.

Теперь уже бегуны не были чудаками, над которыми можно потешаться. Средства массовой информации сделали из них героев. Впервые в жизни они могли пробежать с высоко поднятой головой среди бела дня по оживленным улицам города.

День 29 марта выдался чудесным. Было прохладно и сыро. Более 7000 счастливчиков, кто получил разрешение стартовать, собралось под хмурым небом Гринвич-парка в юго-восточной части Лондона. Это было человеческое море. Люди, стоявшие плечом к плечу, заполнили аллею парка на протяжении полумили. Ровно в 9 часов утра раздался выстрел корабельного орудия.

Передние двинулись в путь, остальные стояли на месте. Тем, кто находился в последних рядах, пришлось ждать почти шесть минут, прежде чем они смогли начать бег. Некоторым из участников потребовалось 6,5 минуты, чтобы пересечь линию старта!

Тысячи людей собрались, чтобы приветствовать марафонцев. «Это как толпа футбольных болельщиков, — прокомментировал один из репортеров. — Тех, кто хотел было уже сдаться, сойти с дистанции, признать свое поражение, зрители подбадривали и веселыми криками убеждали продолжать бег: «Давай, давай, парень! У тебя получится, только терпи!»

Невероятно, но подавляющее большинство участников с дистанцией справились: через Вулвич, по мосту Тауэр и затем по набережной мимо Биг Бена к Кон-ститьюшн-хилл, где находился финиш. Дистанция, когда ее перемерили после забега, оказалась на 30 метров длиннее, чем нужно, но это никому особенно не помешало.

Не смогли завершить дистанцию менее десяти процентов бегунов. Из 7055 официальных участников 6418 финишировали, из них 1294 пробежали марафон менее чем за три часа. Острая борьба за победу разгорелась между американцем Диком Бердсли и норвежцем Инге Симонсеном, которые пришли к финишу с одинаковым результатом 2:11.48 — рекорд того времени на марафонских дистанциях в Англии.

Примечательно и то, что 406 спортсменов пробежали дистанцию менее чем за 2:40. В Нью-Йорке, несмотря на значительно большее число участников, с этим временем финишировало гораздо меньше человек.

Успешно закончили бег члены парламента, диск-жокей, сумел финишировать даже главный врач соревнований, а следом за ним — светский хроникер. Директор-распорядитель марафона Крис Брэшер пробежал дистанцию быстрее чем за три часа — совсем неплохо для человека, которому исполнилось 52, а мать двоих детей Джойс Смит стала третьей женщиной в мире, показавшей результат лучше 2:30. Тревор Райт из Вул-верхэмптона пришел третьим и задержался на финише, чтобы посмотреть, как его жена Розмари финишировала в пределах трех часов. 78-летний Боб Вайзман все еще был на дистанции, когда большинство участников разошлись по домам, но и он сумел финишировать через 6 часов 15 минут после старта.

Финишировала Лесли Уотсон, для которой в ее 33 года это был 48-й марафон. «Сегодня все было прекрасно, — сказала она. — Этот марафон ни в чем не уступит нью-йоркскому, хотя они провели уже много забегов, а у нас это первый».

Мадж Шарплз, 64-летняя жена дипломата, также смогла финишировать, хотя где-то на десятой миле ей пришлось обратиться к врачам. Чашка кофе избавила ее от судороги, и она продолжала бег.

За финишной чертой всех участников укутывали в серебристые, хорошо сохранявшие тепло одеяла и направляли по Пиккадилли. По выражению одного журналиста, «они выглядели как приготовленные к жарке цыплята». Более тысячи добровольцев из спортивных клубов и представители местных властей выдали 2000 одеял, 400 галлонов кофе, 5000 яблок и 50 000 пластмассовых стаканчиков на пунктах, расположенных вдоль дистанции. Обслуживать соревнования были посланы 5000 констеблей, 300 сотрудников «скорой помощи».

Фред Лебоу — тот самый человек, который превратил заурядные пробежки по парку в классический нью-йоркский марафон — стартовал в Лондоне под номером 0001 и был заметно поражен. «Во многих отношениях это превосходит Нью-Йорк, — сказал он. — Для того чтобы собрать подобную толпу, нам понадобилось десять лет. Я думаю, жителям Лондона есть чем гордиться».

«Не пора ли нам всем включаться? — риторически спрашивал заголовок газеты «Дейли мейл» на следующее утро. — Теперь марафонцев уже не остановить. Этот праздник будет иметь нескончаемое продолжение», — говорилось в статье.

Четырехчасовые соревнования совершенно парализовали огромный столичный город, но его жители были только довольны этим. Один из победителей, Дик Берд-сли, сказал, выражая общее мнение: «Какая разница, кто выигрывает? По-моему, всякий, кому удается финишировать, — это уже победитель».

Брэшер предсказывал, что в 1982 году ему придется отказать гораздо большему числу желающих. «Полиция утверждает, что она может контролировать 20 000 участников, говорил он. — А вот нам, организаторам, это не под силу». На старт в этот раз было решено выпустить 18 000 человек.

Прогноз Брэшера оказался более чем скромным. Когда настал срок подачи заявок, на отдел организованного отдыха Совета Большого Лондона обрушилось более 90 000 тысяч просьб. Одна из них поступила от жителя Ист-Энда Пола Саммерса, которому не повезло в первом лондонском марафоне. Дело в том, что он вышел на дистанцию с подозрением на трещину в ноге, в результате после 20-й мили дело кончилось переломом. Несколько недель Саммерс провалялся в больнице, однако затем решил как следует подготовиться и со второй попытки непременно добежать до финиша. Другую прислала женщина на седьмом месяце беременности. «Скажите, — спрашивала она Брэшера, — хватит ли мне четырех месяцев для подготовки после того, как я рожу».

Волна интереса к марафону прокатилась по всей стране. У лондонского марафона появились подражатели в других городах. В «народном марафоне» в Соли-хулле финишировали 1900 бегунов. Марафон в Сэндба-ке, уже имевший установившуюся репутацию и привлекавший более подготовленных спортсменов, впервые за всю свою историю собрал 600 участников. В «полумарафоне», проводившемся в Тайнсайде, стартовали 12 500 человек, а самое большое число участников на полноценной марафонской дистанции было зафиксировано в Манчестере — 8753 бегуна и, по оценкам полиции, около миллиона зрителей.

В 1982 году среди городов Великобритании развернулось соревнование за право проведения самого крупного марафона. В промежутке между мартом и октябрем не было недели, чтобы не проводилось двух-трех забегов. Специалисты указывали, что если к концу 1981 года их было проведено всего 40, то на следующий год число соревнований перевалило за сотню. Интерес к марафонским забегам был столь велик, что Любительская легкоатлетическая ассоциация (ЛЛА) вынуждена была организовать специальную комиссию во главе с бывшим марафонцем Сквайром Ярроу, чтобы координировать даты их проведения.

Конечно, энтузиасты нашлись не только в Великобритании. 11 000 человек пробежали марафон в Дублине в том же 1982 году. Когда в октябре подошел срок проведения очередного нью-йоркского марафона, его организатор Фред Лебоу вынужден был отдать все 16 000 номеров иностранцам, так велико было количество заявок. 700 англичан и почти столько же французов вышли тогда на старт в Нью-Йорке, а всего в том марафоне было представлено более 50 стран.

В Великобритании лондонский марафон внес в практику организации соревнований два серьезных изменения. Давление, оказанное на ЛЛА, заставило ее руководство снизить возрастной ценз на два года и довести его у мужчин до 18 лет. Через месяц возрастной порог был снижен и для женщин. Первой воспользовалась этим Кэйт Фитцгиббон, которая выиграла благотворительный марафон в Манчестере всего три недели спустя после изменения в правилах. Эта победа принесла ей бесплатный билет в Бостон.

Подобные призы тоже были новым явлением. Большое число участников означало большие сборы. Например, участники лондонского марафона 1982 года должны были внести от 4 до 8 фунтов стерлингов каждый, поэтому призы и были столь щедрыми, что поставило под угрозу любительский статус победителей. Бесплатное путешествие в Бостон еще приемлемо, потому что может быть отнесено к статье «дорожные расходы к месту соревнований», хотя сумма в данном случае далеко превосходит официально разрешенные 250 долларов.

Взрыв популярности марафона в 80-е годы привел к тем же последствиям, что и после знаменитого марафона Дорандо — росту профессионализма. Там, где открывается новый «рынок», очень скоро появляется делец, рвущийся использовать его для личной наживы. В Америке уже существует сеть профессионального марафонского бизнеса, которая может поставить под угрозу бег на длинные дистанции как вид спорта.

Бегуны полагают, что если бизнесмены и различные компании желают устанавливать крупные призы для победителей, то отказываться от них, по меньшей мере, неразумно. Конечно, Международная любительская федерация легкой атлетики может запретить им участвовать впредь в любительских соревнованиях, однако это мало сдерживает тех, кто и мечтать не может об олимпийских наградах.

В 1980 году в Америке появилось несколько организаций, каждая из которых претендовала на то, чтобы представлять всех бегунов страны. Легкоатлетический конгресс — своего рода правительство для американцев-легкоатлетов — оказался в роли «родителя», который не может справиться с амбициями своих буйных ОТПРЫСКОВ. Появилась Ассоциация легкой атлетики (АПА), в которую вошли в основном спортсмены, представлявшие ее «стадионные» виды. Ассоциация бегунов на длинные дистанции объединила в своих рядах таких ведущих американских марафонцев, как Херб Линдсей, Билл Роджерс, Фрэнк Шортеру, Дон Кардонг. Добавим к этому, что устроители забегов основали свою собственную организацию — Ассоциацию устроителей забегов на длинные дистанции (АУЗДД), что еще больше осложнило ситуацию. В последнюю вошли директора-распорядители таких классических марафонов, как нью-йоркский, бостонский и женский марафон в Авоне.

Поначалу казалось, что все эти организации вполне могут сосуществовать в пределах структуры любительского спорта. Легкоатлетический конгресс достиг было соглашения с руководителями АБДД об устройстве забега Гран-при, в котором профессионалы; могли бы стартовать вместе с люби гелями при том единственном условии, что выручка поступит в кассы организаций, а не будет выдана бегуну, в качестве приза. Однако один из наиболее влиятельных. бизнесменов, финансировавших соревнования, фабрикант одежды Джорда не одобрил компромисса и устроил откровенно, профессиональный забег В Атлантис Сити победители которого Рон Наберс у мужчин и Дорин Эннис у жен заработали по 15000 долларов и пожизненное отлучение от любительской легкой атлетики. Вскоре руководстве АБДД отказалось от модели Гран-при.

Легкоатлетический конгресс очень, не много мог предложить бегунам на длинные дистанции (их еще называют шоссейными бегунами). Любительский статус не имеет для них особой ценности, поскольку на Олимпийских играх единственной «дорожной» дисциплиной остается марафон, да и в нем американские спортсмены не смогли участвовать в 1980 году, когда правительство США бойкотировало Олимпиаду в Москве.

Наконец, в 1981 году АБДД завершила формирование собственной системы: «бег за деньгами». Первый такой забег прошел 28 июня в Портленде штат Орегон. Всего в 1981 году прошло 6 марафонов под эгидой АБДД, в 1982 году их было 15, в каждом из этих соревнований в качестве призов разыгрывалось минимум 30000 долларов, а под конец сезона 1982 года состоялся суперзабег, в котором разыгрывалось 200000 долларов. Длина дистанции первого забега АБДД равнялась всего 15 километрам, и победителю Грэгу Мейеру достался приз в 10 000 долларов. Легкоатлетический конгресс немедленно пригрозил всем участникам забега отлучением от любительского спорта, поскольку участие в соревнованиях вместе с профессионалами является преступлением согласно правилам Международной федерации легкой атлетики. Легкоатлетический конгресс, а точнее его дисциплинарный комитет, потребовал к ответу 13 участников забега, в числе которых были Мейер, Линдсей и Роджерс.

Еще более энергично действовала Легкоатлетическая федерация Новой Зеландии, наказавшая трех бегуний из числа своих членов, которым достались денежные призы в Портленде. Буквально через несколько недель состоялся первый профессиональный марафонский забег в Юджине, штат Орегон, где одна из провинившихся новозеландских спортсменок, Лоррейн Моллер, вновь взяла приз — 20 000 долларов.

Опасность для любительского спорта несет в себе как раз то правило, которое грозит потерей любительского статуса уже за одно лишь участие в одном забеге с профессионалом. «Правилом раздора» окрестили его в Америке. Некоторые ведущие английские бегуны, не желавшие терять право выступать за национальную сборную, были вынуждены отказать себе в удовольствии стартовать в Юджине. Особенно досадно было, должно быть, Маклеоду, который заработал право на бесплатную поездку в США в качестве приза за победу в тайнсайдском «полумарафоне». Упомянутое правило раскалывает спортсменов, загоняя профессионалов в узкий замкнутый мирок.

Последствия могут быть весьма неприятными. Вся сила новоявленного «гражданина-марафонца» состоит в том, что он занимается бегом ради бега, он не испытывает желания стать членом спортклуба, не стремится он и к участию в олимпийских забегах. Деньги его не интересуют. Однако если бы кто-то предложил ему денежный приз за участие в марафоне, он согласился бы принять его без малейших угрызений совести. Большинство таких бегунов даже не подозревают о каких-либо различиях между спортсменами.

Дон Кардонг, президент АБДД, говорил: «Теперь уже ясно, что нам придется организовать собственную систему, чтобы добиться своей цели и привнести дух открытой конкуренции, дать возможность спортсменам самим быть хозяевами своей спортивной карьеры и создать солидную базу для будущего развития бега на длинные дистанции. Наша система будет означать конец системе «псевдолюбительства», которая господствовала многие годы».

«Шоссейный бег» и, в частности, марафон имеют мало общего с другими видами легкой атлетики и не страдают проблемой привлечения зрителей. Подобно теннису или гольфу марафон — единое зрелище, а не россыпь отдельных состязаний на множестве дистанций, не связанных между собой и не несущих заметного драматического элемента. Если лишить марафон его олимпийского статуса, он практически ничего не потеряет, и скорее всего именно в этом виде спорта может впервые открыться возможность совместного выступления профессионалов и любителей.

Уже сейчас одна из спортивных организаций — Американский клуб шоссейных бегунов (АКШБ), объединяющий 100 тысяч членов, рекомендовал своим 400 отделениям допускать к участию в соревнованиях всех желающих, независимо от того, получали ли они призовые деньги в других забегах. Президент этой организации Джерри Кокеш говорит: «Чистейшее лицемерие отлучать от спорта тех, кто открыто берет призы, и одновременно разрешать участие в забегах тем, кто получает их закулисно».

Образцом такого подхода может служить решение Легкоатлетического конгресса США наказать восемь призеров портлендского забега на 15 километров и не предпринимать ничего против Билла Роджерса, который, отказавшись открыто взять деньги в Портленде, указывал затем в своей налоговой декларации, что заработал бегом сотни тысяч долларов. Никому и в голову не пришло стыдить Роджерса, всеобщий гнев вызвала непоследовательность системы любительского спорта.

Международная любительская федерация легкой атлетики наконец была вынуждена согласиться с этим и в 1983 году разрешить спортсменам принимать вознаграждение за победы в отдельных марафонских забегах. Впервые спортсмены смогли насладиться этой возможностью в Роттердаме, а вскоре и в Лондоне.

Однако международная федерация сдалась не окончательно и настаивала на том, чтобы спортсмены передавали «заработки» в фонды своих национальных федераций. Правила были сформулированы так расплывчато, что осталось непонятным, что же допускается: принимать вознаграждение за победу или только небольшую плату за участие в марафоне. Кстати, в Лондоне и Роттердаме выплачивалось и то, и другое.

Конечно, те из марафонской братии, которые делают первые шаги в новом для себя виде спорта, не очень-то беспокоятся о призовых деньгах. Их единственная забота — успешно закончить дистанцию. Тем не менее не стоит забывать, что и у новичков могут быть проблемы. Женщина, которая никогда не пробегала марафона быстрее четырех часов, может схлопотать запрет стартовать в будущем в любительских забегах только за то, что по незнанию попала в число участников марафона в Юджине, хотя никакого приза там она, разумеется, выиграть не могла.

В некоторых марафонах участие неопытных бегунов не поощряется. Их организаторы создают различные препятствия, чтобы не допускать новичков, требуя достаточно высокого квалификационного показателя либо на марафонской дистанции, либо в забеге на 20 миль. Другие марафоны открыты лишь для членов спортклубов, находящихся под эгидой общенациональных спортивных организаций, как ЛЛА в Англии и подобные ей в других странах. Правда, среди них попадаются и такие, которые скорее допустят на старт «гражданина-марафонца» и откажут бегуну с более высокой квалификацией.

Другие марафоны, подобно лондонскому или нью-йоркскому, рады смешению новичков и неторопливых ветеранов с выдающимися звездами спорта. На старт нью-йоркского марафона в 1981 году вышли 4000 начинающих. Забеги вроде этого располагают обширным штатом добровольных помощников, которые поддерживают дистанцию в рабочем состоянии много часов после того, как финишируют самые быстрые.

Нью-йоркский марафон является классическим среди «смешанных» с тех пор, как бостонский марафон установил определенное количество участников, для того чтобы забег был управляемым. На протяжении четырех лет подряд лучшее время в мире среди женщин показывалось именно в Нью-Йорке, а мировое достижение Альберто Салазара в 1981 году окончательно отметило этот марафон печатью признания.

Салазар дебютировал в марафоне в Нью-Йорке в 1980 году и выиграл забег. Причем это был не только его первый марафон, но и вообще первый в жизни забег на дистанцию свыше восьми миль. С первой же попытки он стал вторым по быстроте марафонцем в США и седьмым в мире. Со второй попытки год спустя он стал обладателем лучшего времени в мире. В 1982 году он снова победил. Правда, следует помнить, что Салазар был легкоатлетом с мировым именем и до того, как стартовал в марафоне. Послужной список других дебютантов Нью-Йорка выглядел совершенно иначе.

Мечта Джо Майкла об участии в нью-йоркском марафоне 1981 года родилась, когда он отказался от услуг своих врачей после семи сердечных приступов и очень серьезной операции на сердце. Первый приступ произошел, когда ему было 27 лет. «Я страдал избытком веса, ел все подряд и помногу, выкуривал четыре пачки сигарет в день, баловался наркотиками, — вспоминает он. — В конечном счете, я думаю, что сердечные приступы принесли мне пользу, ибо заставили изменить образ жизни. Представьте, каким я был идиотом, если их понадобилось семь, чтобы до меня дошло, что я уже не в состоянии даже поднять на руки своего восьмилетнего сына. Потом меня осенило, что я скорее умру не от сердечного приступа, а от тоски, слоняясь бесцельно по своему дому. Поэтому я решил наплевать на докторов, предписывавших мне малоподвижный образ жизни, и включился в программу реабилитации».

В том марафоне принимала также участие 80-летняя Рут Ротфарб, которая перестала потреблять лекарства от мучившего ее артрита, как только начала бегать. Это был не первый ее марафон. Она успешно завершила марафонскую дистанцию в Оттаве за два месяца до того, причем забег проходил при температуре плюс 21 °С.

Вместе с ней в Оттаве стартовал Ноэль Джонсон. Он начал заниматься бегом в 70 лет и был тогда на 40 фунтов тяжелее. «В молодости я занимался боксом, — рассказывает он, — но затем на протяжении 40 лет выкуривал по меньшей мере 30 сигарет в день, курил сигары и трубку». У него тоже начало сдавать сердце. Свой первый марафон он пробежал в 72 года с результатом 4:45, а на сегодняшний день на его счету уже четыре нью-йоркских марафона. В последний раз он стартовал, когда ему исполнилось 82! «Я буду бегать еще и еще, — говорит он. — А в 2000 году напишу об этом книгу».

История нью-йоркского марафона знает множество похожих случаев. Дик Траум принимал в нем участие на своей искусственной ноге. Морт Шлейн стартовал в нем, несмотря на полную слепоту, а английский повар Дейл Лайонз пробежал дистанцию, держа на сковороде блин.

Конечно, все это исключения, о которых организаторы поторопились информировать прессу, чтобы привлечь к соревнованиям как можно больше внимания. У каждого участника есть что порассказать. Немало любопытного можно узнать и о самом забеге. К примеру, о 68 000 английских булавок, которые были розданы людям, стоящим вдоль всей дистанции, чтобы в случае неисправности в экипировке спортсменов выручить их. Или о тридцатиметровом писсуаре, устроенном в туалете рядом со стартовой линией на Стейтен Айленде. Или о тех 284 галлонах краски, которые потребовались, чтобы начертить синюю линию длиной 26,2 мили. Или о тех 20 920 галлонах воды, которые бегуны либо выпили, либо вылили на себя. Не говоря уже о 1200 врачах и медсестрах, которые в любой момент были готовы оказать помощь пострадавшим.

Но в конце концов любая история о марафоне — это прежде всего рассказ о тех, кто в нем участвует, а среди них можно встретить самых разнообразных людей. Ученые говорят, что наилучшие физические данные у тех, кто на каждый дюйм роста имеет всего 2 фунта веса. Салазар при росте 6 футов и весе 143 фунта идеально вписывается в этот стандарт, так же как и олимпийский чемпион Вальдемар Цирпински (рост 5 футов 7 дюймов) и чемпион мира Роберт де Кастелла.

Тем не менее 10 женщин и 1507 мужчин из числа участников нью-йоркского марафона 1981 года заказали себе майки большого размера. Конечно же, они не являются представителями оптимального, с научной точки зрения, типа бегуна. Одним из этих «здоровяков» был, между прочим, Ингемар Йоханссон, бывший чемпион мира по боксу в тяжелом весе (240 фунтов). Что ж, в том-то и есть величие марафона, что он доступен всем.

Комментарии на сайте (0)
ВКонтакте
FaceBook
Лучшее
Оставьте свой отзыв
Вверх